Карта сайта НПТМ
Исповеди


ИСПОВЕДИ



Покаяние Марии

Видео НПТМ


Исповедь Амазонки

Видео НПТМ


Исповедь учительницы нового времени

Видео НПТМ


ИСПОВЕДИ


Исповедь учительницы нового времени.

Видео НПТМ

          За столом, залитым солнцем, сидели женщины. Одна из них обратилась ко мне с предложением войти к ней в проект моей программой развития детей дошкольного и раннего школьного возраста.

         Уже несколько лет, как я оставила преподавательскую деятельность и никогда не хотела бы к ней возвращаться. «Почему?» – спросите вы. Так же спросила меня и женщина, сделавшая мне это предложение. Ведь это так прекрасно – дарить детям радость.

         Я отказала, но не объяснила мой отказ.

         Теперь – это моя исповедь, исповедь той учительницы, к которой с радостью вели детей на занятие родители. Они наблюдали и иногда принимали непосредственное участие в творческих занятиях, и все было чудесно и красиво. Но что не так, спросите вы, если все так позитивно?

1.

          Тихий весенний вечер, часов девять. В комнату заносят ребенка с ДЦП. Это последнее на сегодня занятие. Готовлю лист бумаги, раскрываю краски, беру на руки ребенка и вкладываю кисть ему в руки. Ребенок в истерике. Я знаю – это может быть приступ боли, безжалостно скрючивающий ребенка. Еще немного – и мне не удержать его на руках. На меня смотрят его родители, вытираю текущую изо рта ребенка слюну, хаотично соображаю, вспоминаю русскую народную песню – пою, искренно, подключая своё сердце и душу… за деньги. Ребенок успокаивается, слушает, атмосфера становится спокойной – мы рисуем. Ребенок радуется нарисованной картине, родители умиленно складывают руки – «Спасибо, для нас это такая радость! ». Приносят деньги. Считаю в уме, что смогу себе позволить купить в магазине и сколько нужно отложить для оплаты комнаты за следующий месяц. Иду по улице к остановке – жутко болит голова. Сумки, двухчасовая дорога, на сердце пустота с зияющей больной раной. Устала. Добираюсь до дома, захожу в свою комнату, падаю на кровать – соображаю, во сколько завтра первое занятие. Спать осталось 4 часа. Сквозь сон молю Бога: «Господи, милый, забери – я так больше не могу!»

2.

         Вы спросите меня, как я дошла до такой жизни? Почему я одна в Москве зарабатываю себе на угол и кусок хлеба каждый день, включая выходные, где мои родители, где муж, где родственники, в конце концов, почему у меня нет своего дома?

         От родителей я ушла в 20 лет. Мой дедушка и моя бабушка умерли, когда я ещё училась. Жить с матерью не могла – рвалась из дома. Отучившись по профилю в родном городе 5 лет, я села на поезд и поехала в Москву поступать учиться на дизайнера интерьеров. Два года я безрезультатно сдавала вступительные экзамены. Перед последней попыткой поступить, поняла, что места заранее распределены. Поступили те, кто заплатили или имеют непосредственную связь с преподавательским составом. Стоя перед списком поступивших, я читала, но не нашла там свою фамилию. Я знала, что не поступила, но я также знала, что обратно не вернусь.

         После года скитаний и поисков смысла жизни, меня подобрала добрая многодетная женщина. Это первый человек, которому я обязана своей жизнью. С ней я обрела почву род ногами. Теперь у меня был дом – однокомнатная малосемейка, где жили шесть человек, включая меня. Моя задача – воспитывать и смотреть за двумя младшими дочками – полуторагодовалой и четырехлетней. С девчонками мы подружились, их мама стала мне наставницей и подругой. Я обрела новую семью и была в ней счастлива. Иногда мое счастье омрачалось мыслями о своей несостоятельности. Когда младшей девочке исполнилось два года, моя подруга и наставница предложила мне устроиться воспитателем в хороший детский сад и устроить вместе с собой младшую девочку.

          Работала я в детском саду два с половиной года. Первый год был для меня очень тяжелым.

         Раннее утро – тяжелый подъем детей, страх опоздать на работу. В саду – группа 3-х летних детей, за жизнь и здоровье которых я отвечаю. Сначала мне было сложно их даже собрать. Помогли мои навыки рисовать. Драчунов я сажала за стол, чтобы военные действия у них совершались на листах бумаги. Пока стопка чистой бумаги лежала на столе - драчуны были спокойны. Постепенно, я все больше стала заниматься с детьми рисованием. Это заметили другие педагоги и предложили мне дополнительно вести занятия по рисованию в других группах. Это был период творческого и профессионального роста. О деньгах не задумывалась. Каждый день рождались в моем воображении новые сказки, развивающие задания и творческие идеи. Рисующей стала вся группа. На новый год я раздала детям кисточки и краски и позволила рисовать на стеклах группы все, что они захотят. Наша группа была самой красивой. Я полюбила детей, дети любили меня, родители рассказывали, что наслышаны от своих детей обо мне. В конце второго года мы даже сделали с ними выставку «Война и Мир глазами детей». Главными в этой выставке были два полотна: «Война» и «Мир». Дети рисовали их вместе, одновременно, коллективно, не сговариваясь. А вскоре, работы выставки «Путешествие в страну Сказки» появились в коллекции одного из музеев Москвы.

         Не смотря на загруженность, занятия с детьми, я была счастлива до той поры, пока моя подруга, приютившая меня, не попросила подыскать другое место жительства, так как ждала четвертого ребенка.

         Теперь речь уже шла о зарабатывании денег. Ближе к работе мне удалось снять комнатку в квартире у старушки за 15.000 рублей в месяц. Посчитав в уме свою зарплату воспитателя + подработку учителя по рисованию, я поняла, что платить такую сумму мне не по карману. Знакомые порекомендовали меня как педагога по арттерапии в Центр развития ребенка. Теперь я носилась как в мыле. Дни были полностью загружены, выходные – с детьми моей подруги, все расписано по минутам.

         Бабушка, у которой я жила, в мое отсутствие перекладывала мои вещи в комнате и обижалась, когда я просила её этого не делать. Дома меня почти не бывало - приходила поздно, уходила рано.

         Наступила ранняя весна. Выбралась на открытие выставки знаменитого художника по приглашению. Познакомилась с его женой. Она попросила меня помочь оформлять выставку работ её мужа в элитарной школе, где сама была директором. Во время оформления картин и подготовке их к выставке, жена художника предложила перейти в её школу для преподавания искусства в младших классах, плюс – предоставлялась возможность учиться у самого мастера-художника. Я была в восторге – вот она, возможность учиться дальше и не у кого-нибудь, а у известного автора!

         Увольняюсь из сада, звоню директору школы – жене художника, чтобы уточнить новую зарплату – нужно рассчитать, чтобы хватило на ежемесячную оплату моей жизни. После вопроса о трудовом договоре и зарплате – связь внезапно прерывается, и номер перестает отвечать в течение нескольких дней. Я понимаю, что влипла.

         С раскаянием, возвращаюсь в детский сад и прошу, чтобы взяли обратно. Мне говорят, что с радостью бы взяли меня, но на мое место воспитателя уже пришел другой человек, и мне могут предложить только подработку, как педагогу дополнительного образования: учителем рисования и экологии. По зарплате – это не много, но у меня появился кабинет эколога, где в вечернее время я вела частные художественно-театральные занятия в комплексе с частной театральной студией с детьми от 3-х до 5-ти лет. Продолжаю работать в центре развития ребенка и вести уроки арттерапии. Считаю деньги и часы каждый день. Дети теперь пролетают передо мной как осенние листья. Нужно делать усилие, чтобы помнить всех по именам и лицам.

         Вскоре бабушка, у которой я жила, объявила, что повышает за комнатку цену, мол, надо ей за внуков заплатить, чтоб в институт поступили. На мои просьбы не делать этого, так как всё, что я зарабатывала, едва хватало на оплату комнатки, в которой я ночевала – она не реагировала. С питанием было проще – то, что недоедали дети моей группы, или группы в которой перед обедом я вела занятие – было обедом для меня и воспитателей.

         Я поняла, что нужно искать другое место жительства. Узнав о том, что я буду выезжать из комнаты, бабушка заняла у меня на недельку приличную для меня сумму денег. Она не отдала мне и части суммы, постыдив меня, мол, как мне совесть позволяет требовать отдачу долга у пенсионерки. Замечу, что эта благовидная женщина почтенных лет каждое воскресенье ходила в церковь и молилась там Богу.

         Новое место для моей жизни нашлось по знакомству, на другом конце Москвы. Это был широкий топчан у стены в большой комнате для гостей и половина шкафа в пользование. До работы теперь не пешком через дворы, а два часа езды на всех видах городского транспорта. Новая крыша над головой стоила мне 4.000 рублей в месяц и условием раз в неделю по воскресеньям сидеть с двухлетним ребенком хозяйки.

         Расходы на жилье значительно сократились, но выросли расходы на транспорт. К тому же, спать вместо 6 часов в сутки, приходилось только 4. Хозяйка квартиры, где я жила, попросила помочь ей в оформлении её родительского клуба и вести там по выходным занятия.

         Загрузка была больше - я работала в трех отдаленных друг от друга местах Москвы и спала по 4 часа в сутки.

         Редкие встречи и знакомства с мужчинами не приводили ни к чему. Желание выйти замуж, чтобы больше не работать за крышу над головой, и еду не реализовывалось. Времени на встречи почти не было. Готова любить кого угодно, кто меня пожалеет и возьмет. Скорее бы! Кто-нибудь! Случайные связи – расставания – работа – дети – мысли о смерти.

         Утро: электричка, метро, маршрутка – детский сад. Я научилась спать стоя. Иногда мне чудились странные вещи, происходящие в транспорте, я вздрагивала и просыпалась.

         Возвращаясь домой, падала на топчан и сквозь сон читала молитву: «Господи, милый, я так устала. Не дай мне завтра проснуться!»

         Но завтра наступало, и я просыпалась.

         Поздняя осень. Понимаю, что нужно вырваться на природу. Отказываю в частных занятиях, освобождаю субботу, сажусь на первую электричку до деревни, еду в гости к друзьям.

         С творческим коллективом, возрождающим славянские традиции, я познакомилась летом, когда устраивала выставку детских работ в одном из музеев, где встретила их, выступающих с песнями в народных рубахах.

         Теперь два раза в месяц я приезжала к ним в деревню на один день. Помощь по хозяйству на свежем воздухе без детей и их родителей было моим самым большим отдыхом. Провожая, ребята давали мне с собой в Москву деревенскую сметану, мед, молоко и овощи с огорода.

         Зимой меня пригласили переехать к ним жить. Я восприняла это приглашение как Божью руку, протянутую мне. Это было вторым спасением моей жизни.

         И вот, январь месяц – середина учебного года. Второй и уже последний раз я увольняюсь из детского сада, из центра развития ребенка, ухожу из родительского клуба.

         В деревне тоже были дети, их было мало, и мы, по обоюдному желанию, иногда занимались с ними творчеством – мастерили и рисовали. В деревне у меня было больше свободного времени. Я готовила на кухне каждый день ужин на всех (30-40 человек). Летом всей деревней выходили на грядки и на сенокос, довелось с ребятами на делянке лес сажать и коров пасти. Освоила ремесла, выучила песни и сказания народные, научилась хороводы водить.

         Через девять месяцев я оставила деревню – поняла, что творческие идеи и мысли перестали посещать мою голову и умственное развитие мое прекратилось. Мне уже сложно было общаться с моими знакомыми из Москвы, и совсем нечего было им рассказать.

         Возвращаюсь в Москву. Свой дом мне предлагает моя первая спасительница. На моем воспитании - двое детей, им уже 4,5 года и 8 лет. Со второй девочкой моя подруга помогает мне устроиться воспитателем в частную школу, в класс к своей дочери, за зарплату 6.000 рублей в месяц, 500 из которых я плачу за себя водителю, который возит девочку и меня в школу. Загрузка полная – с 8 утра до 6 вечера без перерыва. Для сравнения: за каждого ученика в этой частной школе родители платили 30.000 рублей в месяц, не считая дополнительные расходы. Устраиваюсь за доплату 2.000 рублей в месяц проводить уроки арттерапии с 1-го по 5-й классы. Раз в неделю веду частные занятия по арттерапии с детьми ДЦП и аутистами по 500 рублей за занятие.

         Через полгода моя приятельница снова беременна, и мне снова нужно искать жилье.

         Переселяюсь временно к знакомому на квартиру. Первый этаж, крысы, сырость, течет сантехника – квартира холостяка. Личная жизнь у нас не сложилась – я оказалась не единственной женщиной, перед которой он вставал на колени и с которой ложился в постель. Когда я узнала это – наша связь прекратилась. Он знал, что мне некуда идти и приводил женщин (как они туда шли – не понимаю), с которыми вступал в интимные отношения чуть ли ни на моих глазах. Этот ужас продолжался не долго.

         Мне дали телефон женщины, живущей в Подмосковье. Она приезжала на праздники в деревню, где я жила 9 месяцев. Она была местным депутатом и за 5.000 рублей в месяц сдала мне комнатку в своей квартире. Это было для меня спасением.

         На жилье и еду хватало, а на проезд – не всегда. Училась ездить без билета и избегать контролеров. При выходе из электрички, сливалась с толпой и проходила через турникет сразу следом за предъявившим билет. Меня часто ловили за рукав, но я вырывалась и скрывалась в потоке утренней толпы, торопившейся в метро. Ещё час – и я на работе.

         Летом мне предлагают по знакомству альтернативную частной школе работу в Центре Социализации и Развития ребенка. Разница в условиях и зарплате с частной школой колоссальная. Одна ставка – 24.000 рублей в месяц, один день в рабочую неделю свободный, свой кабинет и своя авторская программа, но дети почти все сложные. В основном, это группы с аутистами и умственно отсталыми детьми. Справляться с ними сложно, и я иду в частный институт на годовое обучение с дополнительными курсами и специальностями - средства теперь позволяют. Свободные дни я отдаю частным занятиям с детьми ДЦП, аутистами и даунами в специальном детско-родительском клубе детей с ограниченными возможностями и частным образом на дому. Изматываю себя каждый день.

         Аутисты и ДЦП вытягивают мои силы, а я иду к ним снова и снова. Не потому, что мне их жалко – потому что за них больше платят. Я размениваю свою душу на деньги. А родители ведут ко мне новых и новых «не таких», и я беру их только по цене. Забиваю свое время: с 14.00-15.00 – 1.000 рублей – даун, с 15.00-16.00 – 700 рублей – аутист, и так далее. Результат терапии – с вычетами трети за аренду, 3.750 рублей и боли в голове.

         Утро, по плану на работу не идти. Душевные раны утихают. Строю планы на свободный день, чтобы восстановиться. Телефонный звонок: «Здравствуйте! Мне надо оставить с Вами ребенка на час-полтора. Он не может оставаться дома один - говорит, что останется только с Вами. Приезжайте – я всё оплачу.» - звонок мамы ребенка аутиста.

         Электричка, метро – два часа – я на месте. Делаю улыбку (я научилась её делать хорошо): «Здравствуй, дорогой! Как поживаешь?», а сама считаю время и деньги. Я знаю, что он меня замучает, повторяя какую-нибудь тупую фразу из рекламы, да и меня будет заставлять её произносить. «Мы сегодня нарисуем двадцать картин – и ты уйдешь». «Дорогой, но двадцать – это много, в прошлый раз мы рисовали десять». Ребенок начинает истерику, с порога срывается его мама и упрашивает меня делать все, что хочет ребенок. «Ладно, ладно, двадцать – так двадцать», а про себя думаю, «чтоб тебя!». «Вот так, - говорит аутист, - и не капризничай! Рисуй лошадку!» На занятии я должна учить рисовать ребенка, в смысле, чтобы не я, а он рисовал. «Рисуй!»- командует ребенок. Поправляю улыбку на своем лице – рисую. «А ты раскрась!» - говорю я ему, даю подходящую кисть и открываю краски. «Ой, глаз потек! Не получилось», хныкает ребенок и разрывает рисунок. «Рисуй снова!» Полтора часа растянулись на все три. Когда последним рисунком № 20 мой мучитель был доволен, он отвернулся от меня, словно не знал никогда, бросив вскользь: «Уходи, не мешай!»

         Я была свободна. Его мама провожая, говорила мне «Он Вас так любит!». Конечно, думаю, любит, в сыром виде, слава Богу, на костре не поджаривает. Иду заниматься в эту семью, преодолевая свербящую неприязнь к этому существу. Сама уже чувствую себя калекой. Любовь и сострадание во мне умерло. Каждый раз я терзаю свою душу, вырывая из неё клоки, и кормлю этих калек собой. Они требуют ещё…

         Ещё немного и кормить вас, мои мучители, будет нечем.

          С каждым днем боль моя уходила все глубже и глубже. На лицо выходили наработанные маски и слетали заученные слова, а в голове работала счетная машинка. Я выбирала товар – неполноценных детей и продавала их и себя щедрым родителям.

         Но однажды я повстречала настоящего учителя – женщину, которая спасла мою душу. И предложила мне совсем другой путь. Так я, наконец-то, стала Ученицей! И это стало началом моей жизни. Другой жизни!

         В качестве эпилога моего краткого повествования, приведу вам жесткие факты. После полугода с тех пор, как я оставила занятия с аутистами и детьми с ДЦП, мне позвонил один из родителей и сообщил, что несколько детей, с которыми я занималась индивидуально, после прекращения занятий со мной, умерли, лишенные кормления моей душой …