Карта сайта НПТМ


ФОТОАЛЬБОМ
Сила Казачьего Спаса
Земли Русcкой


ВИДЕО
Сила Казачьего Спаса
Земли Русcкой


СТАТЬИ
Сила Казачьего Спаса
Земли Русcкой


РОД Марии Карпинской
Сила Казачьего Спаса
Земли Русcкой


Родовое древо
Марии Карпинской (Подоляко)
от Охрима Макухи


Охрим Макуха


сыновья Охрима Макухи


Род Макухи


Григорий Ильич Миклухо-Маклай


Николай Ильич Миклухо-Маклай
и Екатерина Семёновна Беккер


Род Гёте


Род Мицкевичей


Николай Николаевич Миклухо-Маклай


Евдокия Николаевна Макуха


Авдей Павлович Подоляко


Мария Авдеевна Карпинская (Подоляко)


вернуться
В НАЧАЛО

Родовое древо Марии Карпинской (Подоляко)


Подоляко Авдей Павлович

Подоляко Авдей Павлович (1928—1975) — инженер-технолог, изобретатель в машиностроении, отец Марии Авдеевны Карпинской (Подоляко)

Воспоминания Марии Авдеевны о своем отце и матери.

"...Уже когда дед умер, отец давал мне свои фотографии. Мне запомнилась одна фотография, она была групповой. Среди странных людей в белом нижнем белье с поясами, был и мой отец. Они стояли на берегу моря. Я спросила у отца, где это он находиться, и почему они в нижнем белье. Отец рассмеялся и сказал, что это не белье, а такая одежда. И фото это было сделано в Китае. Я тогда удивилась, как это отец мог сфотографироваться в Китае, да еще в такой одежде. Уже много лет спустя, поняла, что отец видимо тайно от деда встречался с его братом. И сейчас понимаю, что эта одежда была кимоно, а пояса видимо представляли какую-то боевую, а может философскую школу. Видимо дедушкин брат был поклонником Лао Цзы, и из военных поменял профессию на какую-то китайскую философию. Иначе я не могу найти ответ, откуда у моего отца были такие знания. Но он меня не учил боевому искусству, он учил меня взаимоотношениям с миром, вселенной и работе мыслью...

... В те детские годы я не подозревала, что отец, и только отец был моим великим учителем и Бога Совести подарил мне он. С самых ранних лет он говорил со мной на равных. Мать любил снисходительной любовью; наверное, поэтому она и ненавидела меня. Мир, который подарил мне отец, был для нее недоступен. Попробуем вместе найти ответ: почему?

Отец никогда не изменял матери. Он был одинок, он был одинаково строг как с детьми, так и с нею. Я никогда не чувствовала в нем признака зверя, в нем жило что-то или кто-то, про кого я могла бы сказать – это была высоко-человечная внутренняя организация души. Обращение с матерью исключительно ласковое. Он называл ее Танюшей. Танюша, по какой-то неизвестной мне причине вызывало в ней скрытую агрессию. Я думаю, это происходило только по одной причине – она ему была чужая.

Она всегда обманывала его, во всяких мелочах врала, и он, как будто не замечал.

Отец всегда был занят каким - нибудь делом, и любил свой труд.

Мать не любила труд вообще, она старалась найти любую отговорку, любой повод, только бы не работать.

Отец никогда не говорил ни о ком, ни плохо, ни хорошо. Он испытывал физическое отвращение к пересудам, слухам, сплетням о ком бы то ни было. Он мог только анализировать поступки людей с одной целью: для того, чтобы увидеть через анализ какое-то начинающее или происходящее явление, событие и через него открыть новый закон эволюции души.

Мать же обожала обсуждать поступки людей, сплетни были любимым ее занятием, она без них не могла жить. Пожалуй, это и была ее любимая работа: посплетничать, осудить, вынести свой приговор, рассказать соседям, а затем устроить скандал тем, кого осудила. Она вела с ними свои диалоги, и когда являлась в дом тех, кого осудила, разговаривала с ними с позиций судьи. И тогда ее язык не знал пределов, она могла работать им бесконечно. Речь изливалась грязным бурным потоком на головы ее жертв. Заканчивались такие излияния крупными и грязными скандалами, и даже драками. Она могла показать зад, задрав юбку, или броситься на свою жертву с кулаками. Если жертва оказывалась сильнее ее, ей доставалось, она плакала и пыталась жаловаться отцу. Но у нее исчезали слова рядом с ним, и только невнятное бормотание, которое отец завершал словом: « Танюша, опять ты. Ну что же это?» Она убегала и шипела долго себе под нос, потом всех проклинала. Такое создавалось впечатление, что она находилась в постоянной войне с самой собой и эта война переносилась на соседей, дальних знакомых, детей, природу.

Отец никогда ни с кем не ругался. Он был поглощен своей работой с раннего утра до позднего вечера.

Если появлялись богомольные люди, и пытались меня увести в какую-то подпольную церковь, а то и просто хотели поговорить со мной о Боге, отец прерывал такие беседы, и предлагал мне и тем, кто говорит, пойти и поработать. Он не уставал повторять:

- БОГ БОЛЬШЕ ЛЮБИТ ТРУДЯЩЕГОСЯ, ЧЕМ МОЛЯЩЕГОСЯ.

- Запомни Маша, о Боге не говорят, и молиться тебе незачем… ДЕЛАЙ ТАК, ЧТОБЫ ЛЮБОЙ ТВОЙ ТРУД БЫЛ В РАДОСТИ И ВО БЛАГО ЛЮДЯМ.

- Пап, ну почему же я не могу молиться? Почему не могу порассуждать о Боге?

- ТВОЕЙ МОЛИТВОЙ ПУСТЬ БУДЕТ ТРУД В РАДОСТИ ДЛЯ ЛЮДЕЙ! О БОГЕ РАССУЖДАЮТ ТОЛЬКО ЛОДЫРИ.

Эти слова он говорил с такой силой и убедительностью, что у меня по спине бегали мурашки, а слушающие его люди молча растворялись в воздухе, не возражая его словам даже взглядом. Опускали глаза и, стыдливо прячась от его глаз, тихо уходили.

Через много лет, когда приехала в родные края, проверила – и в деревне и в городе об отце никто никогда не сказал ни одного плохого слова. Его уважали, к нему приходили за помощью. Люди говорили мне, что он никогда не отказывал, если его просили помочь. Очень был добрый, но строгий и недоступный. Ни у кого не поднимался язык сказать о нем что-то нелицеприятное, за ним ничего не водилось из того, что называют грехами или грешками. Он редко общался, мало разговаривал с людьми, только по делу.

Мать проводила все свое время в разговорах с соседями и полу знакомыми людьми. С ней общались охотно, но вскоре обязательно возникал скандал, и она разбегалась. Но потом снова возвращалась и, как ни в чем не бывало, продолжала свои разговоры. Я думала, что у нее короткая память, и она просто забывает, что было несколько дней назад. Но нет. Она все помнила. Просто заходила к людям с другой стороны, чтобы отомстить или ужалить тех, с кем общалась. Они все для нее были враги. Ей прощали, но ее не уважали.

Мать часто притворялась больной, чтобы не работать по дому. Объявив о плохом самочувствии, она лежала в постели, пока отец был дома и выполнял за нее домашнюю работу. Как только он уходил, она вставала, наряжалась, глаза блестели, пригрозив нам и загрузив работой, она бежала в гости. Будучи совсем маленькой, я сначала верила, что мать смертельно больна. С годами сомнения закрались в мою душу. Я попробовала доложить отцу. Он нахмурился, махнул рукой и сказал: «Мария, следи за собой, только за собой. Она только и жаждет, чтобы ты поняла это. Сомнения будут мешать тебе развивать свой ум правильно. Забудь, не замечай ее поведения. Думай о ее душе. Я все вижу и знаю. Не волнуйся».

Отец никогда не употреблял спиртное. Он не позволял никогда ни с кем из женщин заигрывания. Его натура требовала другого: ясности и чистоты в отношениях, словах и мыслях. Он открывал это во мне. Когда приходили гости к нам дом, на стол ставили спиртные напитки, гости выпивали, отец не пил, и мать тоже не пила. Но я то видела, как часто она уходила на кухню, якобы что-то там забыла. А сама, втихую, жадно выпивала стакан за стаканом. Странно, ведь отец не запрещал матери ничего. Он даже спрашивал ее о том, что может ей, хочется выпить вместе со всеми? Но она в его присутствии и гостей громко отказывалась. Почему она пила втихую? Это было похоже на месть. Изрядно подвыпив, она становилась кокетливой с мужчинами, но глаза отца останавливали ее. Тогда она старалась выйти с кем-нибудь из мужчин во двор, а там ее пощипывали, и она как-то гаденько хихикала, воровато смотрела на дверь, чтобы не вышел отец. Мне становилось от этого противно на душе и обидно за отца. Вообще у матери всегда был какой-то вороватый бегающий взгляд.

Много чего можно вспоминать о матери и отце, это вся их жизнь. Но самое главное я подметила. И сама сделала вывод: в моем отце не было никаких слабостей, он был свободен от всяких грехов, он был добр, честен, мудр. В нем не было изъянов.

После смерти отца Марии Авдеевны - Авдея Павловича, в Брянске был построен музей, посвященный изобретениям Авдея Павловича. Многие из его изобретений участвовали во Всесоюзных выставках народного хозяйства в Москве на ВДНХ. Сейчас музея нет - несколько лет назад он сгорел. Но память о нем живет в сердцах тех, кто его знал и в книгах его дочери - Марии Авдеевны Карпинской (Подоляко)

Источник материала http://www.lilit12.ru/glava16.htm