Карта сайта НПТМ

История проектов Марии Карпинской    PROJECTS OF MARIA KARPINSKYA : by the Author and by the joint

Серебряный Князь. Проект Марии Карпинской


Введение в мой личный проект. Подтанцовка.



Владимир Оксиковский



Маша Володина


Александр Брун-Цеховой


Екатерина Ачилова


Александр Коротынский


Людмила Горбова



Олег Атаманов



Олег Новосельцев



Олег Коваленко


Личный проект Марии Карпинской.

Неизвестные гении современной России.


Маша Володина.


Маша Володина

Сульфа.

Кто был весел и смел – пролетел и однажды и дважды.
Кто посмел не однажды – сполна схлопотал по губам.
Это мертвый сезон, из которого выйдет не каждый,
Только мокрое дело приносит победы гербам.

Кто не хочет во благо – в итоге кончает на плахе.
Кто кончает на плахе – идет поперек и вразрез.
Я лежу на кровати, в смирительной белой рубахе,
И не чувствую Бога в бетоне больничных небес.

Я не знаю апостола там, за больничной оградой,
Где до лучших времен остается пустая графа.
Я не вижу исхода из этого адского сада.
Все, что было во мне, дотла выжигает Сульфа.

О, Сульфа, я не помню, откуда пришло это имя.
Я не помню себя, и какой между нами расклад.
Если ты человек - то с ружьем, если камень - то в темя,
Если женщина ты, я – убитый тобою солдат.

Это имя мое, я афганская мать-героиня,
Я бросалась под танки, и мне раздавили лицо.
Я лежу на спине, я Земля, я Сульфара-пустыня,
Я в себе погребаю своих и чужих мертвецов.

Я в себе погребаю пространство и время увечий.
Я себя погребаю вне всяких времен и широт.
Я бросалась словами, и мне отвечали картечью,
Я кидалась на стены и падала грудью на дзот.

И пока наши шансы колеблются между и между,
И когда я рыдаю, уткнувшись в колени врачу,
Я кричу не затем, что во мне еще живы надежды,
А затем, что уже ни о чем говорить не хочу.

Я пройду сквозь Сульфу – позабуду и дело и слово,
И пустая графа мне забрезжит дорогой прямой.
Доктор скажет родным, что больная жива и здорова,
Социально нейтральна и может вернуться домой.

Я ступаю легко, как по небу плыву над проспектом.
Мать закрылась на ключ и в глазок наблюдает ландшафт.
Не узнает лица моего, не поймет диалекта,
И не примет на веру, и втуне затянет свой шарф.

И повиснет молчанье в обители, родственной раю,
И наступит на горло, и в тело вонзится, трубя, -
«Узнаешь ли меня?» – узнаю тебя и принимаю.
Принимаю парад, вызываю огонь на себя.

Погребаю в себе мертвецов к селезенке носками,
Погребаю себя там, где брезжит пустая графа.
Только выжженный ветер гоняет пески за песками,
Это смерч разыгрался, которому имя – Сульфа.

Мария Володина.

***

Мама, в нашем роду
Все питались своими детьми.
А кого не съедали -
Трясли как боксерскую грушу.
Мама, ты мою дочь
Не достанешь плетьми,
Я украла ее за пределы,
За небесную сушу.
Мама, в нашем роду
Не осталось здоровых, и рты
Наших мертвых готовы
Хватать воспаленное мясо.
Оскудел мой живот -
Народились воры и менты.
Остальные плоды
Пересохли еще до указа.

Мария Володина.

***

Однажды из черных глубин являются дети с ножами.
Когда они входят в дома - кончается право на боль.
Тогда мы уходим в бега - умыться чужими дождями.
Когда начинается дождь - рождается серая моль.

Она тебя нежно берет в пушистые пыльные лапы
И медленно машет крылом, и в низком тумане плывет.
И ты ощущаешь приход, как черного дела этапы,
И медленно падаешь вверх, где светит печальный исход.

На этот пленительный свет слетаются зимние птицы,
Впиваются в русскую плоть и чуткую печень клюют.
А белые негры поют и пересекают границы -
Тогда начинается град - железный, как право на труд.

Мария Володина.

***

Мне дали день, мне дали год,
Мне жизнь до гроба обещали.
Но я пила в сортире йод.
Меня случайно откачали.

Меня доставили в канат-
Чикову дачу, как на блюде,
Меня допрашивал главврач
И санитар хватал за груди.

Меня отдали под надзор.
Похоже, всем им не до жира –
Лишь был бы мир, а там – хоть мор.
Я не хочу такого мира.

Я вижу множество гробов.
Я помню тысячи преданий.
Я знаю, как ведут отлов,
И как земля горит в Афгане.

Я вижу то, чего не зрю
Сквозь магию телекристалла.
Ты помешался в том бою.
В ауле женщина кричала.

А семерых ее детей
Я в небе видела, как в раме,
На спинах огненных коней
Над Красной Пресней, вечерами.

Они родителей твоих
Искали белыми глазами,
И солнце черное сквозь них
Сквозило многими слезами.

И воды делались горьки.
И в горле стонов не хватало.
Полынь-звезда стекла с руки.
В ауле женщин рыдала.

Я ощутила на себе,
Как по своей небесной степи
Она из дыма шла к тебе,
Как бы живая, в белом крепе.

Пока тобой владели сны,
Прошел по горлу острой гранью
Магометанский серп Луны,
Одушевленный женской дланью.

На теле не было креста.
А выше не было предела.
И там, где красная звезда
На небо южное взлетела,

Пятиконечная дыра
В ионном слое задышала,
И тень убитой до утра
Крылами сонными шуршала.

И легкий запах анаши
Струился в легкие земные.
Спокойно спали малыши.
Солдаты пели, как чумные.
С меня мгновенно сбили жар.
Ты сгинул без вести в Афгане.
Тяжелый солнечный удар
Нарушил линии и грани.

Но покореженный кристалл
Мне показал, как будто в раме, -
Земля, с которой ты не встал,
Шумит зелеными стеблями.

А ровно в полночь, весь в крови,
Явился ты и рассказал мне –
Кристалл наврал, там нет травы.
Там только анаша да камни.

И мы с тобой погребены
Внутри магического круга,
На грани мира и войны.
Дежурный врач вошел без стука.

И в лунном цинке ты, как свой,
Мне подмигнул со дна Вселенной.
Сомкнулась ночь над головой,
И сон подкрался внутривенно.

Мария Володина.

***

Жизнь – темный лес.
И в том лесу стоит
Ударница, прикованная к дубу.
Под дубом тем
Ученый кот зарыт,
На хлеб и воду обменявший шубу.

Под дубом тем
Собаку поп зарыл.
Они с котом опять столкнулись лбами.
Дрожит земля.
Ударница без сил
И ждет волков, а волки – за флажками.

В рыбачий невод
Дохлые лещи
Плывут, как в крупный банк рубли и кроны.
В дубовой кроне
Водятся клещи,
И строят гнезда певчие драконы.

А над землей
Гроб с музыкой висит.
В нем курица, а в ней яйцо укрыто.
В крутом яйце
Сто лет игла лежит
И ждет того, кто не боится СПИДа.

Сорвется гроб.
Оркестр грянет туш.
Сверкнут на солнце цинковые грани.
Ударница
Пойдет и примет душ,
И ляжет спать на огненном диване.

И выйдут трупы
Кошек и собак
Из недр, из-под гнилого корневища.
И будет ночь.
А завтра, как-никак,
Рабочий день, и значит – будет пища.

И значит – мы
В полуденном часу
Увидим снова дивные картины.
Я рою землю
В сумрачном лесу –
Не вижу ни конца, ни середины.

Мария Володина.

Небесная повозка

В зените – хляби, под ногами – топи.
В больничных тапках тянется парад.
И женщина убьет меня в утробе.
Повозка в небе едет на закат.

Конвейер пущен, тело мягче воска
Под лезвием стерильного скребка.
Неси меня, небесная повозка.
Сотри меня, умелая рука.

Под вашим Солнцем места не хватает.
Таким, как я, не выделено дня.
Моя земля меня не принимает.
Родная мать не выносит меня.

Без времени, без срока, без указа,
Без голоса валяюсь вне дорог –
В черте эмалированного таза.
Я кто, я что – отрезанный кусок.

Пока дымится кровью тело воска,
Полезным делом занят эскулап.
По небу дефилирует повозка.
По коридору тянется этап.

И маски налагаются на лица.
И среди многих выигрышных благ –
Пахнет эфиром, память испарится,
И очередь продвинется на шаг.

Мария Володина.