Карта сайта НПТМ

От международных Фестивалей к Союзу Молодежных и Детских телестудий.
От Союза к Телеканалу. От Телеканала к программе "Детское Государство".
 

"Мы не дети России, мы дети Мира".
Михаил. Возраст 6 лет.

 


     

    В авторской передаче Марии Карпинской

    "Родниковая вода"

    Михайл Гавлин

    МИХАИЛ ГАВЛИН

    Часть 1. Что такое настоящая поэзия?

    Часть 2. В чем идея жизни поэта и историка?

    МИХАИЛ ГАВЛИН

    Начал писать с конца 1950-х – начала 1960-х гг. Был участником литературных студий Москвы: литературной студии под руководством Ольги Высоцкой, литературной студии Московского университета «Луч», под руководством Игоря Волгина, литературной студии «Сокольники» и других.

    Впервые публиковался в газете «Пионерская правда» (1959), позднее в журнале «Студенческий меридиан», газете Московского университета. К числу последних относятся публикации в журнале «Смена» (2002), поэтической антологии «Душа России» (2004), в сборнике «Нездешний день» (2004) и других изданиях.

    В своих стихах тяготеет к пейзажной и камерной лирике. Кандидат исторических наук, автор ряда книг и очерков.

    Двойная дуэль

    Срываются с веток снежные хлопья
    Под Санкт-Петербургом в лесу.
    От выстрелов падает снег, словно хлопок,
    На мертвую полосу.

    Здесь так ослепительны белые снеги,
    Где Черной речки прорез
    И в Пушкина холодно целит Онегин
    И в Ленского метит Дантес.

    Далекими шпилями город темнеет
    За дымкою зимних полей,
    Где легкой поземкою снежною веет,
    Но здесь тишина средь ветвей.

    Душевных сомнений не знает обузы
    Жалкое племя повес.
    И это в поэзию – в юную музу
    Стреляет Онегин – Дантес.

    Как денди воспитаны, в холе и в неге,
    Талантов не берегут.
    В саму поэзию целит Онегин
    И рифмы судьбу предрекут.

    Вы оба под пулями, Пушкин и Ленский.
    Убийц ваших участь жалка.
    В поэтов с наивной душой геттингенской
    Бьют с лету, наверняка.

    Века не растопят белые снеги,
    Где Черной речки прорез.
    В поэзию холодно целит Онегин
    В поэта стреляет Дантес.

    ***

    Не книжный зал, а бригантина…
    Сосновой мачты скрип,
    Букинистические вина
    И ветхий манускрипт.

    И стеллажи вокруг, как соты,
    И только в книгах суть.
    Пусть за кормой свершают годы
    Свой кругосветный путь.

    В пергаментов, рескриптов будни,
    Как в ссылку, как в мечту
    Уйду, как парусное судно,
    И в далях пропаду.

    Где мачты распускают флаги
    И в горле острый бриз,
    И райские архипелаги,
    Как облачный каприз.

    Где я купец с лицом орлиным,
    Схоласт, посольский дьяк.
    Со мной, с печатями, старинный,
    Сургучный арманьяк.

    Где исчезают все границы,
    И океан в глаза…
    А рядом ворошил страницы
    Старинный книжный зал.

    ***

    В Париж перенестись без визы,
    Где спят над Сеною мосты.
    С бульваров мокрых на карнизы
    Летят осенние листы.

    Монмартр, не на холсте, не в раме,
    Дождливой дымкою обвит,
    И Шербурская мелодрама
    В холодном воздухе звучит.

    А здесь рябин осенних гроздья
    Средь подмосковных дач рябят.
    Со станций рыночные розы
    Несут в осенний листопад

    И скоро уж подступят сроки,
    Когда не кинешься в бега,
    Когда бессильны будут строки,
    Как одинаковы снега.

    Тогда опять, всех ближних ближе,
    Прихлынет давняя мечта
    В объятья кинуться к Парижу
    Вдруг, безрассудно, очертя.

    ***

    Город сонный занесен снегами.
    Утренние улицы пусты.
    Черной кошкой Новый год прошел меж нами.
    В старом навсегда осталась ты.

    Старый год весь сморщен, худ и шаток.
    Тронь, как божий одуванчик улетит.
    Выпал он, как жизнь моя, в сухой остаток,
    В мишуру, в бумажный конфетти.

    И в метро не убраны вагоны,
    Во дворах не счищен старый снег.
    Новый год. Но к старому перрону
    Подкатил вагон из прошлых лет.

    Новых встреч он мне не обещает.
    С прошлым расстаюсь без жалоб я.
    Новый год и новый день встречаю,
    И в тоннель уходит колея.

    ***

    Апрельский лес еще сквозил,
    Лишь нежно зеленел подлесок.
    И первых трав, лишенных веса,
    Газон едва – едва всходил.

    Чернели мокрые стволы,
    Вдруг обретя скульптурность формы,
    Застыв во сне, под хлороформом,
    Пока придут тепла послы.

    Они, как грубые скульптуры
    Нагих и мокнущих наяд.
    И листьев не прикрыл наряд
    Их отрешенные фигуры.

    И руки к небу вознесли
    Деревьев глиняные слепки.
    То занялся Всевышний лепкой
    Сырой, оттаявшей земли.

     

О передаче
"Родниковая вода"

Быков Сергей
"Терем РА"