Пора учиться у Творцов.

Слова идут от эмоций, от искорок, которые рождаются от света, посылаемого мыслью человека.

Если мысль человека чиста и от Бога, она вызывает искорки огня, и эти искорки погружаются в чувства другого человека. Если его чувства поверхностны, они вызывают слова через эмоции. Если искорки погружаются в глубины чувств, слова также возникают, но глубокие. Тогда чувства рождаются высокие, неведомые миру. Но свет божественной мысли рождает невероятные переливы чувств и эти переливы могут выливаться в стихи, великие поэмы.

Если у человека чувства и разум соединены, он может задержать свои чувства в глубине души, потрудиться разумом и создать новую философию, выдать в мир нечто мудрое. Мудрость – это синтез ума и души, совместная работа обоих. Результат – мудрость, в которой соединяются все аспекты жизни внешней и внутренней.

Любое изреченное слово есть ложь, сказал Экклезиаст и был прав, потому что слово – это производное от мысли.

Мысль первична, затем следует слово. Мыслители мыслят, находятся в потоке Мысли Божественной, им трудно говорить, потому что они не могут останавливаться. За Моисея говорил Арон, он ловил мысли Моисея в тот момент, когда тот озвучивал свой поток мысли, Арон брал, перерабатывал мысли Моисея и говорил людям.

Многие люди скажут, что никакого Моисея не было. Может, и не было такого человека, а может и был. ЭТО не важно. Имя Моисея и Арона – стали образами и принципами, некими законами. Когда мы слушаем древнюю музыку, мы не знаем композитора, да нам и не интересно его знать, нам интересна музыка. Так обстоят дела и со всеми героями, пророками, мессиями. Никто не знает, какими были люди сии, но образ есть и он работает!

Иисус ничего не писал, потому что он находился в постоянном потоке мысли, и за ним записывали, то, что могли уловить его ученики, и уже зажигались от мысли Иисуса и выдавали в мир то, что поняли. А понимали они превратно, потому что сами не могли находиться в потоке мысли Иисуса. Когда он уходил, они лишались этого потока и погружались во тьму, но у них оставался маленький светлячок, обрывки его мыслей, искорки, и эти искорки они осмысливали, поглощали и икорки знаний бога перерабатывались и выдавались в виде слов.

Сегодня есть компьютер, и Мыслитель, Творец может сам включить компьютер и записывать мысль Бога. Я скажу о себе. Я Творец, я Мыслитель, и рядом со мной должен быть всегда компьютер. Ручка просто не успевает записывать мысль. Раньше скорость моей мысли была так высока, что я не могла ее записать. Сегодня я научилась замедлять мысль, иногда возвращать то, что ушло. Мы тоже совершенствуемся.

Но мне трудно даже читать то, что я написала вчера. Потому что это было вчера, и для меня оно уже не актуально. Я это прожила. Но ради тех, кто еще не обрел мысль Бога, ради тех, кто живет искрами моего огня, я возвращаюсь назад.

Критики порой судят произведения мыслителей, не понимая, что их разум не способен вместить всю мысль целиком. Это как если бы слепые ощупывали слона. Каждый держал бы что-то одно и говорил, что слон – это хвост или нога, или ухо.

Но мысль – это не то, и не это, мысль – это сразу все. Мысль всего одна, ее можно сравнить с мировым океаном. Я же - сосуд для мысли, и она, Мысль Бога, свободно протекает через меня. Втекает и вытекает, не задерживаясь, и потому скорость немыслимая, кажется, и, кажется, что нет чувств.

Они есть, но их так много и сразу в доли миллисекунды, что, кажется, что их нет. Когда колесо велосипеда вращается медленно, все спицы видны, но вот он стал вращаться быстро, спиц нет?

Так и чувства – это такое соцветие, это такое множество, что не передать верно. Это невозможно. Как выразить словом, таким скудным словом, понятием то, что необъяснимо, что включает в себя все, и не есть ни то и не это, что есть всегда и будет, в нем есть прошлое и будущее, и настоящее, и нет его.

Годы работы над чувствами, годы кропотливого мышления и проговаривания приходящей мысли вслух, здесь и сейчас, в присутствии разных людей, позволили мне научиться выражать концентрированные чувства в словах стиха.

И еще голос, мой голос позволяет дать почувствовать некую грандиозную симфонию того, о чем хочу сказать и говорю. Как трудно быть рядом с мыслителями близким людям! Если они не анализируют, если их разум живет узкими понятиями и установками мира этого, для них быть долго рядом с мыслителем опасно, не рекомендуется. Поэтому вся моя жизнь не увенчалась одним мужем, одной физической семьей. Никто из мужчин не смог выдержать такую жизнь в постоянно меняющемся потоке мысли.

Им казалось, что мыслитель противоречит сам себе, что он говорит то правильно, то неправильно. Что происходит с таким человеком, который постоянно находится рядом с мыслителем? Он не понимает, что находится в живом потоке света. Свет упал на него, ему хорошо, свет ушел – плохо.

Свет выбил искру, она совпала с пониманием человека, он рад. Удивлен. Не совпала, он разозлен. Так обычный человек мира животного попадает в жуткие противоречия и восстает на Творца. Так было всегда. И Творцов убивали, а их мысли растаскивали по овинам своего маленького ума, транслировали в мир уже нечто ложное и весь мир развивался не в ту сторону.

Сегодня все есть для того, чтобы Творец мог сам производить свою мысль в мир, и уже не нужны интерпретаторы.

Интерпретаторы все равно есть, их много, но человечество понимает, что пора кончать убивать, нужно учиться, чтобы не погибнуть. Лучше стать учеником мыслителя, чем быть критиком, впасть в противоречия и закончить свою жизнь в сумасшедшем доме.

Пока еще есть время для вас, дорогие люди, ищите мыслителей, чтобы стать их учениками.

Я с вами Лилит. Удачи вам, люди!

Мария Карпинская.
Москва, февраль 2010 года.