24 августа 2010 год. Крестный ход.
День шестой.

Исповедь и причастие.

Атаман Сергий рано утром сказал нам, что в этот день мы не должны пить воду, так как будем исповедоваться и причащаться. По дороге в Большие Извалы нам читал молитвы минут двадцать Юрий Берников. Молитвы были на старославянском языке, и мы почти ничего не поняли. Наконец, приехали в полуразрушенный храм, в котором висели иконы по стенам из кирпича, этот храм тоже нуждался в восстановлении и реставрации. И оказалось, что службы в нем проводит отец Павел.

За ним 11 полуразрушенных храмов, которые он постепенно восстанавливает. Он начал службу, мы стояли в храме. Честно говоря, я волновалась. Отец Павел очень умный человек, можно сказать, что он интуитивный ученый в области религии, и разговаривать с ним на одном языке было одно удовольствие. Как он будет исповедовать? Я не сомневалась, что исповедь у отца Павла будет отличаться от многих священников. Так оно и оказалось. Он говорил немного слов, но в этих словах было провидение и понимание души, и исповедь оказалась для меня не насилием, а радостью. Никто не обвинял и не говорил, что я грешница, но мне показалось, что так бы разговаривал с женщиной, имеющей большой опыт жизни, Иисус.

Радость и вдохновение вселил в наши души отец Павел. Дальше мы пришли к нему на причастие. И потом он попросил нас остаться и подойти после службы. И сейчас скажу еще то, что до сих пор меня потрясает. Отец Павел очень честный и открытый человек. Ему очень трудно восстанавливать храмы. Он даже посетовал, что вот ведь какая трудная у него судьба: вести службы в разрушенных храмах. Но главное – это люди, это община.

И когда мы подошли к нему после службы, он дал и мне и Александре по просвирке, и еще что-то оказалось в наших руках. Когда я вышла и посмотрела, это оказались деньги. Он свернул маленьким комочком тысячу рублей и тихо положил мне в руки. Тоже самое, он положил и в руку Александры. Знаете, бывают такие деньги, которым нет цены. У меня такое случилось во второй раз в жизни. В первый раз это было много лет назад, может лет 15 назад я поехала в деревню, где родилась и вошла в дом моей соседки Маши, очень верующей бабушки. Она говорила со мной, а потом достала из-за иконки сто рублей и отдала мне их. Они лежали там видимо очень долго, и обесценились. На них уже почти ничего нельзя было купить, но она это не знала. Просто она отдала последние деньги, которые хранила за иконой.

Я тогда еле сдержала рыдания, меня чуть не разорвала сила любви этой верующей бабушки. И когда я вышла из ее дома, долго плакала. Это не просто слезы. Это катарсис. Дело в том, что когда мы видим такие поступки людей, когда они сами нищие и отдают последнее, божественные поступки, потому что так могут поступать только ангелы и так могут поступать только божества самой высокой величины, в этот момент наступает осознание того, кто по-настоящему велик. И ты начинаешь видеть божественные высоты рая, и начинаешь понимать их всей душой, ты видишь, что самый великий в Царствии Божием, здесь на земле, оказывается самым малым, незначительным. И никто не видит свет и величие этого человека, потому что все смотрят на лжесвет золотого капитала, на должности. И вот тогда те сто рублей, зеленая бумажка, которая до сих пор храниться у меня в сейфе, как самое драгоценное, что есть у меня сегодня, потому что эти сто рублей вдруг открыли мне суть Царствия Небесного, суть Величия Жителей Царствия, которые живут среди нас.

И когда Отец Павел дал мне скомканный квадратик, который оказался бумажкой в тысячу рублей, со мной случилось то же самое, что когда-то случилось в доме бабушки Маши. Я увидела всю силу и мощь Царствия Небесного. В этот миг я слышала свою душу, слезы накатились, слезы радости и знания: Царствие Божие есть!!! Закончились все службы, и мы прощались с отцом Павлом, как с самым близким человеком.

Моего дедушку звали Павлом, и на доли секунды я увидела в священнике Павле своего дедушку Павла, который был коммунистом и верил в партию и коммунизм. Он ушел из жизни очень давно, но его абсолютная честность осталась в моей памяти. Он, будучи председателем колхоза, двадцатитысячником, посланным партией поднимать деревни, не верил в Бога совсем, и бабушка боялась деда, но, не смотря на это все, у нас в красном углу дома висела икона. И хотя дед ворчал, а порой и кричал на бабушку и грозился снять икону, и бросить ее в печь, сам иногда искоса посматривал на икону и незримо молился. Он из дома тащил в колхоз, семье ничего не оставлял, все последнее отдавал людям. Он в своих поступках был выше заповедей. Он делал всех колхозников своими ближними, а родных ставил чуть дальше. Это были запредельные поступки самопожертвования во имя великой идеи всеобщего благоденствия на земле. В детстве я не понимала, в чем разница между раем, о котором говорила бабушка и стремлением сделать страну благоденствия – у дедушки. Потом поняла: просто бабушка ждала того времени, когда придет рай на землю, и терпеливо, смиренно делала то, что ей говорил дедушка. А дедушка как бы выступал сам на роли Бога и пытался построить бабушкин рай на земле. Таких, два разных человека и такие разные подходы к жизни мирно уживались вместе: верующая православная христианка бабушка и абсолютный атеист дедушка. И ведь от них пошел новый род людей, в который вхожу и я. Удивительное сочетание! Не правда ли? Такое мог придумать только сам Бог!

В детстве дедушка часто меня наказывал, бил ложкой по лбу, если я неправильно вела себя за столом. Я не любила деда и обожала бабушку. Я вообще в детстве считала бабушку божеством, а деда приравнивала к сатане. И дедушка ушел из жизни в муках и болезнях, а бабушка ушла легко и с улыбкой. И сейчас я вспомнила дедушку и все поняла. Я поняла, как ему было тяжело, как он мучился, и я его простила. И все это случилось во время исповеди у отца Павла.

Прощаться с отцом Павлом было очень трудно. Мы идем в Задонск, он остается один со своими разрушенными храмами. Но мы поняли, что никогда не забудем этого человека и сделаем все возможное, чтобы помочь ему в восстановлении его храмов. Мы обменялись адресами, никак не хотелось расставаться, наше сердце прикипело к отцу Павлу. Он испытывал тоже самое, и вдруг, сказал слова, которые вписаны в вечность: «Скоро встретимся, и в Царствии Небесном будем вместе заниматься творчеством». Эти слова вошли в наши сердца и там запечатались навечно.

Дорога до Задонска показалось совсем легкой. По дороге один раз мы отдыхали на природе, потом был второй отдых и обед в храме Параскевы пятницы. И сами не заметили, как вошли в город Задонск. В Задонском монастыре произошла наше встреча с участниками Крестного хода, идущими из Воронежа. Нас встречало священство Липецкой области. Это была торжественная встреча и молебен. Икону Царя и все иконы, принесенные из Воронежа, внесли в храм. Было так много людей, что мы вскоре потеряли друг друга. Наступал вечер. Пора на отдых.

Мария Карпинская.
Москва, 27 августа 2010 года.